Внесудебная казнь

В ночь с 25 на 26 февраля 2026 года в камере штрафного изолятора (ШИЗО) колонии №13 города Чирчика Ташкентсткой области был обнаружен мертвым Исмоил Жахонгиров.

Он являлся одним из ключевых свидетелей по резонансному делу о “покушении” на Комила Алламжонова — бойфренда руководителя администрации президента Узбекистана Саиды Мирзиёевой.

Смерть Жахонгирова, произошедшая в условиях полной изоляции и тотального контроля над осуждёнными со стороны пенитенциарной системы, не имеет ничего общего с версией о “самоубийстве”. Эта версия, активно тиражируемая аффилированными с мирзиёевским режимом СМИ, выглядит как сознательная попытка ввести общественность в заблуждение и скрыть реальные обстоятельства произошедшего.

Речь идёт о преднамеренной внесудебной казни, совершённой внутри государственной системы наказаний с целью устранения ключевого свидетеля и окончательного сокрытия следов политически мотивированного процесса.

По версии следствия, организатором покушения на Комила Алламжонова назван Шухрат Расулов — бывший начальник управления собственной безопасности Службы государственной безопасности президента, а одним из исполнителей — Исмоил Жахонгиров.

27 декабря 2024 года Генеральная прокуратура Узбекистана сообщила о причастности к делу двух граждан России — Бислана Расаева и Шамиля Темирханова.

Суд заочно избрал им меру пресечения в виде заключения под стражу, после чего оба были объявлены в международный розыск по линии Интерпола.

При этом подконтрольные режиму СМИ активно тиражировали версию о причастности к делу Алламжонова главы Чечни Рамзана Кадырова, формируя соответствующий информационный нарратив.

К моменту публикации данного материала Расаев и Темирханов уже отсутствовали в базе розыска Интерпола.

По сфальсифицированному уголовному делу, которое рассматривалось военным судом Узбекистана в режиме полной секретности, проходили десять обвиняемых; каждый из них получил от 7 до 23 лет лишения свободы. Закрытость процесса и подавление информации наглядно демонстрируют политический характер дела, в котором фигуры иностранных граждан использовались для легитимации фальсификаций и создания образа внешнего врага.

Независимый взгляд на “дело Алламжонова”

Смерть Исмаила Жахонгирова произошла в самый критический момент, когда сфабрикованные обвинения начали разваливаться под давлением независимых расследований.

Политическое оппозиционное движение Erkin O’zbekiston с самого начала открыто заявляло: “покушение” на Комила Алламжонова было тщательно спланированной инсценировкой, а уголовное дело носит исключительно политически мотивированный характер. Эта позиция настойчиво транслировалась как через собственные информационные ресурсы движения, так и на международной арене, не оставляя сомнений в искусственности и манипулятивном характере обвинений.

Принципиальная позиция Erkin O’zbekiston стала поводом для систематических и скоординированных атак на социальные сети движения, включая массовые жалобы, информационные кампании давления и целенаправленные блокировки. Есть веские основания полагать, что эти действия инициируются или координируются структурами, аффилированными с мирзиёевским режимом.

8 января текущего года Erkin O’zbekiston опубликовало расследование по “делу Алламжонова”, видеоверсия которого набрала более одного миллиона просмотров на YouTube.

Ответ последовал незамедлительно: 10 января узбекская служба “Радио Свобода”, идентифицирующая себя независимым информационным ресурсом, напрямую аффилированная с режимом и продолжающая транслировать и навязывать официальный нарратив, выпустила противоречивый ролик, чтобы создать информационную завесу для альтернативной версии расследования.

Параллельно доверенные лица Саиды Мирзиёевой и Комила Алламжонова пытались добиться удаления материалов на русском и узбекском языках, используя весь спектр давления, от подкупа до прямых угроз. Одновременно в юридическую службу YouTube было направлено восемь жалоб на “нарушение конфиденциальности”, однако платформа признала их необоснованными и отклонила.

Хроника внесудебной казни Исмаила Жахонгирова

Публикация альтернативного расследования на ресурсах Движения “Erkin O’zbekiston” вызвала широкий общественный резонанс в Узбекистане и вызвала резкую реакцию среди организаторов политической провокации. Последующие события развивались по отработанному сценарию устранения ненужных свидетелей с использованием репрессивных механизмов мирзиёевского режима.

Во второй декаде февраля 2026 года администрация колонии официально уведомила Исмоила Жахонгирова о переводе в Навоийскую колонию усиленного режима, что фактически стало началом завершающего этапа по нейтрализации ключевого свидетеля.

Уже 23 февраля, под надуманным предлогом нарушения внутреннего распорядка, Исмоил Жахонгиров был помещён в ШИЗО. В условиях узбекских тюрем ШИЗО лишает заключённых всякой защиты, полностью подчиняет их власти силовиков и превращает их в объекты системного давления режима.

По сообщениям нашего источника в Департаменте исполнения наказаний при МВД, сотрудники колонии и адвокат, якобы встречавшийся с подзащитным 25 февраля, зафиксировали, что на 17:00 по местному времени Жахонгиров находился в “полном здравии”.

При этом в условиях, когда независимая адвокатура в Узбекистане фактически отсутствует, а заключённые ШИЗО согласно статье 109 Уголовно-исполнительного кодекса Республики Узбекистан лишены возможности общения с внешним миром, за исключением контактов с надзирателями, подобное “подтверждение” следует рассматривать как заранее спланированную инсценировку.

Адвокат фактически выполнял роль инструмента администрации, формально предоставляя алиби пенитенциарной системе и создавая иллюзию нормального состояния заключённого, в то время как Жахонгиров, возможно, уже был мёртв.

Утром 26 февраля сотрудники хокимията Янгиюльского района Ташкентской области явились к семье Жахонгирова с сообщением о том, что его доставили в реанимацию якобы после попытки самоубийства. Когда родственники прибыли в колонию, им отказали во встрече с руководством учреждения и лишь глубокой ночью администрация колонии сообщила семье, что Исмоил Жахонгиров был обнаружен в камере ШИЗО — повешенным на собственной одежде.

Специалист, осматривавший тело Исмоила, зафиксировал многочисленные гематомы и сжатые зубы — явные признаки насильственной смерти, свидетельствующие о преднамеренном применении физической силы. Несмотря на критическую важность этих данных, они умышленно не были задокументированы, что прямо указывает на попытку властей скрыть обстоятельства произошедшего и легализовать сфабрикованную версию “самоубийства”.

В тот же день, без проведения обязательных токсикологической и анатомической экспертизы, под полным контролем сотрудников правоохранительных органов Исмоил был спешно похоронен.

Этим шагом режим Мирзиёева наглядно демонстрирует, что ради сокрытия следов своих преступлений власть будет использовать все доступные средства, не руководствуясь принципами морали.

Комментируя официальную версию смерти Исмоила Жахонгирова, источник в Департаменте исполнения наказаний Узбекистана подчеркнул, что совершить самоубийство в камерах штрафных изоляторов страны, включая колонию №13 города Чирчика, фактически невозможно. Каждая камера находится под полным контролем: круглосуточное освещение, постоянное видеонаблюдение, глазки проверяются каждые 15 минут, а дважды в день проводится тщательный обход. В помещениях отсутствуют какие-либо предметы, за которые можно зацепиться для удушения, что делает официальную версию о “суициде” полностью несостоятельной и противоречащей фактическим условиям содержания заключённых.

В этих условиях версия властей о “самоубийстве” приобретает признаки постановочной инсценировки. Попытка представить произошедшее как несчастный случай выглядит как прямое стремление режима Мирзиёева узаконить внесудебную казнь и скрыть следы своих преступлений.

Публичные обращения, приведшие к смертным приговорам

На следующий день после того, как сотрудничающие с властями СМИ сообщили о так называемом покушении на бойфренда дочери Шавката Мирзиёева — 27 октября 2024 года — Шохрух Ахмедов, впоследствии приговорённый к 23 годам лишения свободы как второй исполнитель преступления, вместе с Исмоилом Жахонгировым опубликовал в социальных сетях видеообращение.

В нём они заявили о своей причастности к “делу Алламжонова” и сообщили, что добровольно идут сдаваться в руки правоохранительных органов Узбекистана. При этом они подчеркнули, что в стране участились случаи гибели подозреваемых и осуждённых в изоляторах и колониях, открыто выразив опасения за собственную жизнь. Жахонгиров и Ахмедов ясно дали понять: в случае любых чрезвычайных событий ответственность за их судьбу должна полностью лежать на правоохранительных органах.

В тот же день они распространили аудиозапись, адресованную руководству и сотрудникам правоохранительных органов и спецслужб Узбекистана. В обращении прозвучало ключевое заявление: по их словам, никакого покушения на Комила Алламжонова не было. Они утверждали, что были наняты определёнными лицами за денежное вознаграждение и согласились сыграть роль “нападавших”, не осознавая масштабов и последствий происходящего. Произошедшее они охарактеризовали как часть заранее спланированной пиар-акции.

По их утверждению, они осознали, что были обмануты: заказчик не выплатил обещанного вознаграждения, а сами они оказались расходным материалом в заранее спланированной политической инсценировке. Понимая, что стали разменной монетой в чужой игре, Жахонгиров и Ахмедов решили публично заявить о происходящем, обратиться к силовым структурам, предоставить неопровержимые доказательства своей невиновности и назвать имена настоящих организаторов этой авантюры. Они рассчитывали таким образом обезопасить себя и инициировать официальное расследование фактов манипуляции и угроз для их жизни.

При этом информационные агентства как внутри Узбекистана, так и за его пределами, освещавшие “дело Алламжонова”, публиковали лишь первые секунды видеообращения, целенаправленно вырывая фрагменты из контекста и формируя искажённое представление о содержании их заявлений. Медиаресурсы целенаправленно навязывали общественности версию авторов политической инсценировки, без представления каких-либо доказательств фактически обвиняя Жахонгировa и Ахмедова в совершении преступления. Основная часть обращения и сопутствующая аудиозапись, содержавшие ключевые заявления о заранее спланированной инсценировке и введении их в заблуждение, были полностью проигнорированы. Тем самым им было отказано в возможности публичной защиты, а информационное пространство было использовано для формирования обвинительного фона, поставившего их жизнь под прямую угрозу.

В условиях жёсткой авторитарной системы, при отсутствии верховенства права, независимой адвокатуры, судебной власти и свободных СМИ, этот шаг фактически предопределил превращение Жахонгирова и Ахмедова в жертв заранее спланированной расправы. Вместо предоставления им процессуальных гарантий и защиты государственные органы инициировали уголовное преследование, обеспечили вынесение обвинительного приговора и поместили их в изоляцию. Убийство одного из них в закрытом учреждении была представлена как “суицид”, что в данных обстоятельствах выглядит как попытка институционального прикрытия внесудебного устранения и демонстративный сигнал всем, кто намерен публично оспаривать официальную версию событий.

Роль прессы в легитимизации расправы

Необходимо также подчеркнуть роль пропагандистских медиа в этой трагедии, в частности узбекской службы “Радио Свобода” и их корреспондента в Узбекистане Абдурахмана Ташанова, одновременно возглавляющего правозащитную организацию “Эзгулик”.

Следует отметить: как при предыдущем режиме Ислама Каримова, так и в “новом Узбекистане” Шавката Мирзиёва существование независимой прессы и независимых представителей гражданского общества остаётся невозможным. Чтобы создавать иллюзию свободы слова для мирового сообщества, власти используют людей вроде Ташанова и его организацию в качестве внешнего доказательства соблюдения прав человека.

Будучи одновременно провластным журналистом и “правозащитником”, Ташанов получает возможность озвучивать строго дозированную информацию и составлять правозащитные отчёты, формально отражающие ситуацию в стране. При этом власть сознательно превращает его в монополиста по ретрансляции “альтернативного мнения” Узбекистана, используя его в качестве инструмента: при необходимости именно через него транслируется нарратив, выгодный режиму, например версия о “покушении на Алламжонова”.

Именно Ташанов, через узбекскую службу “Радио Свобода”, первым озвучил “дело Алламжонова”, после чего местные и зарубежные медиа систематически распространяли и раздували эту сфабрикованную историю, превращая одного из организаторов политической инсценировки в “жертву”.

Таким образом обеспечивалось активное тиражирование версии о “покушении” без каких-либо доказательств, целенаправленно формировалось общественное мнение в интересах режима, а узбекское правительство использовало это для сокрытия своей ответственности за политические репрессии и фактические политические убийства. Ташанов при этом выполнял роль инструмента режима, обеспечивая легитимацию сфабрикованных обвинений и дискредитацию альтернативных версий.

И даже после известия о смерти Жахонгирова, о чём движение Erkin O’zbekiston сообщило первым, включая публикацию свидетельства о его смерти, узбекская служба “Радио Свобода” вместе с другими провластными СМИ продолжило навязывать общественности версию о том, что Жахонгиров якобы является исполнителем “покушения” на Алламжонова. Этот целенаправленный информационный накат демонстрирует преднамеренное использование государственных и подконтрольных режиму медиа для закрепления фальсифицированного нарратива, сознательного сокрытия преступления и дискредитации ключевого свидетеля, одновременно оставляя в тени настоящих организаторов и авторов политической инсценировки.

Кому выгодна смерть ключевого свидетеля?

Гибель Исмоила Жахонгирова окончательно срывает маску с так называемого “нового Узбекистана” мирзиёевского режима. Это не правовое государство, а глубоко мафиозная структура, не скрывающая своей связи с государственным аппаратом, где человеческая жизнь становится просто разменным материалом в борьбе за политическое господство. Здесь закон и правосудие используются как инструменты обслуживания личных интересов верхушки, а любые правовые процедуры полностью подчинены политическим нуждам правящего режима.

Хронология событий и логика происходящего ведёт к единственному возможному выводу: основными выгодополучателями смерти Исмоила Жахонгирова являются три фигуры — Саида Мирзиёева, руководитель администрации президента, Ботир Турсунов, первый заместитель председателя Службы государственной безопасности, и Комил Алламжонов, независимый советник руководителя администрации президента и представитель администрации в США. Используя свои административные и силовые ресурсы, эти лица организовали инсценировку “покушения”, преследуя цель ослабления позиций политических конкурентов и закрепления контроля над важнейшими свидетельствами.

Данный альянс, объединяя силы внутри власти, направил весь потенциал государственной машины на достижение своей цели: инсценировать “покушение”, с целью расчистить политическое поле, дискредитировать своих оппонентов и захватить полный контроль над политической ситуацией в Узбекистане. Это был целенаправленный политический акт, целью которого было сохранение власти в руках узкой политической элиты.

В этой логике роли свидетелей были исключительно функциональными: их жизнь и свобода подчинялись интересам тех, кто управлял этим процессом. Сохранение их показаний было выгодно лишь до того момента, пока они могли быть использованы для фальсификации доказательств и устранения политических врагов.

Публикация альтернативного расследования “дела Алламжонова” 8 января на ресурсах Erkin O’zbekiston стала важным моментом в раскрутке этого политического процесса. Опасаясь разоблачений и раскрытия фактов манипуляции, организаторы преступления пошли на крайние меры. Исмоил Жахонгиров стал жертвой политического убийства, организованного с целью сохранения имиджа и политической карьеры дочери президента Саиды Мирзиёевой. Это событие продемонстрировало полное пренебрежение к человеческой жизни, законам и этическим нормам ради сохранения политической власти.

Смерть Жахонгирова — это не просто трагедия. Это символ политической репрессии, внесудебной казни и политического убийства, которые становятся нормой в Узбекистане при мирзиёевском режиме. Она подчеркивает, что в условиях авторитарной власти, полной юридической несостоятельности и подавления правозащитной деятельности любые попытки противостояния и обнародования правды пресекаются жестокими и бесчеловечными методами.

Убийство свидетеля — сигнал к действию

В камере ШИЗО колонии №13 города Чирчика Исмоил Жахонгиров стал жертвой преднамеренной, спланированной и тщательно скрытой внесудебной казни. Это не просто акт государственного террора — это сознательное уничтожение свидетеля, оказавшегося в центре грязной политической борьбы мирзиёевского режима. Участники этой системы готовы использовать любые подлые методы, чтобы замести следы своих преступлений и сохранить иллюзию контроля.

Смерть Жахонгирова — открытый сигнал для всех заключённых по «делу Алламжонова»: молчание — смерть, активные действия — шанс на выживание. Страх, которым пытается управлять власть, должен быть преодолён.

Оставшиеся в живых осуждённые обязаны действовать немедленно. Единственный путь к спасению — публично разоблачить ложь режима и обратиться за поддержкой к движению Erkin O’zbekiston. Чем быстрее правда выйдет наружу, тем выше их шансы на жизнь. Пассивность в этих условиях — прямой приговор.

Родные политзаключённых должны взять под постоянный контроль состояние здоровья и условия содержания своих близких, не доверять ни одному слову администрации тюрем и немедленно сообщать о любых подозрительных действиях властей движению Erkin O’zbekiston. Их активная позиция может спасти жизни и предотвратить новые жертвы.

Необходимо составить поимённый список всех участников этой преступной схемы: тех, кто фабриковал обвинения, манипулировал правосудием, отдавал преступные приказы. Каждый из них должен понести полную политическую и уголовную ответственность за террор против собственного народа.

Режиму Шавката Мирзиёева следует понять: эпоха кулуарных договорённостей и скрытых манипуляций окончена. Время лжи истекло. Настало время прямой ответственности за кровь, репрессии и уничтожение тех, кто осмеливается бороться за правду и свободу.