5 марта 2026 года азербайджанские власти сообщили, что вооружённые силы Ирана атаковали несколько объектов с помощью четырёх беспилотных летательных аппаратов, в результате чего два человека получили ранения. В ответ на это президент Ильхам Алиев созвал заседание Совета безопасности, заявив, что Иран совершил террористический акт против Азербайджана. Были мобилизованы все силовые структуры страны, а также начата подготовка к возможным операциям.

На следующий день министр иностранных дел Джейхун Байрамов объявил о решении эвакуировать весь дипломатический персонал из Ирана. Служба государственной безопасности алиевского режима опубликовала видеоролик, в котором подробно рассказывалось о раскрытии подготовки теракта со стороны агентов Корпуса стражей исламской революции. В видеоматериале утверждается, что целью атаки были стратегически важные объекты: нефтепровод «Баку—Джейхан», посольство Израиля, еврейская синагога. Также целью было физическое устранение одного из лидеров горских евреев. В этом ролике спецслужбы продемонстрировали задержание восьми граждан Азербайджана, обвиняемых в связях с КСИР и причастных к подготовке теракта.

Официальный Тегеран, в свою очередь, заявил, что всегда уважал суверенитет Азербайджана, и обвинил Израиль и США в организации инцидента, снимая с себя ответственность. Ситуацию в Иране охарактеризовали как внешнеполитическую.

Резкий тон заявлений режима Ильхама Алиева, оперативные действия силовых структур и выбор демонстративных целей могут указывать на тщательно спланированную информационную кампанию, направленную на мобилизацию внутренней аудитории и подготовку к возможной эскалации.

В более широком геополитическом контексте Азербайджан имеет тесные стратегические связи с Израилем и США, ведёт военно-техническое сотрудничество; страны энергетически взаимозависимы. Израиль остаётся одним из главных поставщиков вооружений для страны, а Азербайджан обеспечивает значительную часть её потребностей в нефти. США выступают главным политическим и военным гарантом этих отношений.

Синхронность действий азербайджанских властей и выбор стратегических целей, затрагивающих интересы Израиля, могут рассматриваться как политический сигнал. Безусловно, акция с дронами была заранее запланирована и организована: за один день невозможно выявить все факты, снять их на видео и создать информативный ролик. Эта информационная активность формирует восприятие угрозы со стороны Ирана и создает политическое оправдание для возможной эскалации.

Азербайджан, будучи формально шиитским государством, стал главным антииранским форпостом в регионе, неукоснительно выполняющим свои обязательства перед Вашингтоном и Тель-Авивом.

В совокупности складывается впечатление, что инцидент с беспилотниками носит искусственный характер и был тщательно спланирован для использования в политических манипуляциях. Он может быть использован как повод для вовлечения Баку в серьёзное противостояние с Тегераном и для развертывания вооружённых сил шиитского Азербайджана против шиитского Ирана в рамках наземной операции. Такая стратегия способна быстро превратить локальный кризис в полномасштабное региональное противостояние, дестабилизируя не только Южный Кавказ, но и весь Центральноазиатский регион.

При этом, по сообщениям израильских СМИ со ссылкой на источники в военных кругах, уже допускается сценарий прямого вовлечения Азербайджана в военное столкновение с Ираном.

Учитывая стратегический альянс Азербайджана и Турции, подкреплённый Шушинской декларацией, включающей обязательства по защите Нахичевани, вступление Баку в любую антииранскую коалицию неминуемо активирует эффект «домино» в рамках Организации тюркских государств (ОТГ). Это не просто политический шаг, а превращение ОТГ из культурно-гуманитарного объединения в полноценный военно-политический альянс.

Реакция Ташкента и Астаны, которые безоговорочно поддержали режим Алиева и решительно осудили атаки Ирана против Азербайджана 5 марта, а также прямые консультации министров иностранных дел Узбекистана и Казахстана с азербайджанскими и турецкими коллегами, подтверждают эту трансформацию. С учётом долгосрочных стратегий Израиля в рамках «Соглашений Авраама», где Ташкенту и Астане отводится особая роль, а также сохраняющегося влияния США в регионе, вероятность формирования единого тюркского фронта в возможном конфликте с Ираном переходит из разряда теоретических рисков в область реального военного планирования.

В случае, если Мирзиёева по какой-либо причине попытается дистанцироваться от участия в антииранской военной коалиции, «режиссёры Большой игры» не будут колебаться и прибегнут к жёстким мерам принуждения. Основными инструментами давления станут трансграничные проекты, способные радикально изменить баланс сил в регионе, такие как канал Куш-Тепа и проект «Sea Breeze Uzbekistan». Эти инициативы не ограничиваются экономическим эффектом: они выступают стратегическими рычагами контроля над ключевыми ресурсами и инфраструктурой, обеспечивая внешнее влияние.

Участие структур, тесно связанных с режимом Алиева, в реализации развлекательных и логистических проектов в Узбекистане выходит далеко за рамки обычного бизнеса. Быстрые темпы их внедрения указывают на намерение укрепиться в стратегически важных точках Узбекистана, они создают возможности для манипуляции водными ресурсами и логистикой в самом сердце республики. Эти проекты служат подготовкой к долговременному внешнему воздействию, направленному на укрепление и сохранение связей с режимом Алиева посредством ключевых фигур, таких как Эмин Агаларов.

При этом главным катализатором возможной уязвимости Узбекистана остаётся внутренняя слабость режима. Недостаток компетентности и профессионализма в вертикали власти Шавката Мирзиёева, а также ограниченная способность к стратегическому мышлению создают благоприятную почву для реализации внешних сценариев. Глубоко укоренённая коррупция дополнительно усиливает уязвимость страны перед манипуляциями и внешним управлением.

Жизненно важные ресурсы, такие как вода и земля, превращаются в инструменты внешнего давления, лишая Узбекистан возможности проводить независимую внешнюю политику. Канал Куш-Тепа и проект «Sea Breeze Uzbekistan» становятся стратегическими рычагами влияния, способными спровоцировать водные и территориальные конфликты с соседями и превратить Центральную Азию в зону постоянного напряжения и потенциальной военной нестабильности.

Пренебрежение долгосрочными интересами страны ради временных выгод ведет к дестабилизации, сопоставимой с сирийским сценарием. На фоне перенаселённости страны и острых социально-политических проблем, масштаб потенциальных разрушений и человеческих жертв окажется выше, чем в ходе войн на Ближнем Востоке.

Режим Мирзиёева, ослеплённый краткосрочными выгодами от иностранных инвестиций и внешним блеском международного внимания, фактически подписывает приговор национальной безопасности. Подобный курс превращает Узбекистан в полигон для чуждых геополитических экспериментов, ставя под угрозу будущее страны и её народа.