Второй год подряд режим Шавката Мирзиёева ведёт системную зачистку информационного пространства, атакуя ресурсы движения “Erkin O’zbekiston”. С помощью механизмов транснациональных преследований власти пытаются уничтожить любой контент, разоблачающий их преступления.

Так, 24 февраля текущего года, платформа YouTube направила каналу “Erkin O’zbekiston” два уведомления о якобы нарушении конфиденциальности. Претензии касались видеороликов, опубликованных весной 2025 года, в которых раскрывались преступления спецслужб Узбекистана и хищения оборонного бюджета.

Аргументированная апелляция позволила сохранить ролики, однако попытка их удаления стала поводом вновь вернуться к этой истории.

Монополия на миллиарды: как разворовывают оборонный бюджет

В январе 2023 года в Узбекистане было создано государственное унитарное предприятие (ГУП) “Oʻztextreyd”, которому передали полный контроль над оборонными закупками.

Формально — для централизации и эффективности. Фактически — для контроля финансовых потоков в одних руках.

По решению Шавката Мирзиёева руководителем назначен Хотамжон Юсупов, ранее занимавший руководящие должности в системе оборонной промышленности Узбекистана. Компания получила статус эксклюзивного импортёра продукции военного и двойного назначения с годовым объёмом закупок около 5 млрд долларов США.

С этого момента вся система закупок стала закрытой. Контроль со стороны профильных структур — даже военной контрразведки — просто исчез.

Вместо прозрачных процедур возникла закрытая схема: деньги теперь распределялись внутри узкого круга людей и без какого-либо надзора.

На этом фоне была создана государственная комиссия по оснащению армии, во главе которой стояли высшие руководители страны — президент Шавкат Мирзиёев, премьер-министр Абдулла Арипов и секретарь совета безопасности Виктор Махмудов. Именно они принимали все окончательные решения по закупкам.

Параллельно была организована рабочая группа под руководством Министра обороны, и она напрямую занималась всей цепочкой поставок продукции военного и двойного назначения из-за рубежа.

Реальный контроль над созданной системой был сосредоточен у групп, связанных с Абдулла Ариповым, Батыром Турсуновым и Отабеком Умаровым, которые в свою очередь являются неотъемлемой частью режима Шавката Мирзиёева.

В рамках этих договорённостей ГУП “Oʻztextreyd” фактически превратился в “прачечную” для бюджетных средств. Его директор, Хотамжон Юсупов, выступал доверенным посредником между государством и поставщиками, обеспечивая отмывание и сокрытие похищенных средств, превращая коррупционные схемы в хорошо отлаженный механизм.

В частности, речь идёт о закупках техники и сопутствующих товаров по многократно завышенным ценам при сознательно заниженных технических характеристиках. Показательным примером стала покупка военно-транспортных самолётов Embraer C-390 Millennium по явно завышенной стоимости.

Это решение было активно пролоббировано премьер-министром Узбекистана Абдуллой Ариповым и действующим председателем СГБ Баходиром Курбановым.

По такой же схеме был заключён контракт на поставку 20 китайских истребителей — заведомо невыгодная сделка, которая принесла выгоду Арипову и Курбанову, но ударила по бюджету и национальной безопасности Узбекистана.

Под видом “борьбы с терроризмом” Абдулла Арипов инициировал закупку и установку китайских систем видеоконтроля, которые идут в разрез с Конституцией Узбекистана. Ключевая угроза данных технологий заключается в том, что производитель сохраняет полный удалённый доступ ко всем камерам и контрольным точкам. Фактически управление важнейшими объектами Узбекистана оказалось в руках иностранцев.

Та же схема использовалась и при закупках дорогой бронетехники у местных производителей. Технические характеристики поставляемой продукции фактически делали её непригодной как для боевых действий, так и для мирного использования, а стоимость поставок была завышена в несколько раз — вплоть до пятикратного превышения реальной стоимости.

Продвижением этих заведомо неэффективных сделок активно занимался Отабек Умаров, младший зять президента Мирзиёева.

Тандем первого заместителя председателя СГБ Батыра Турсунова и секретаря Совета безопасности при президенте Узбекистана Виктора Махмудова давно вышел за пределы обычной коррупции. Их действия напрямую подрывают суверенитет страны.

Под прикрытием политики “открытости” они регистрировали официальные электронные контакты руководителей силовых структур на российских публичных сервисах, таких как Mail.ru. В результате российские спецслужбы получили полный доступ к переписке и стратегическим данным Узбекистана.

Эта “цифровая диверсия” не была случайностью: действия высокопоставленных чиновников сознательно подрывали государственные структуры. Через их каналы постоянно утекали секретные сведения, предназначенные для укрепления обороноспособности, прямо к кураторам из-за рубежа.

Более того, Батыр Турсунов покровительствует наркобизнесу, превращая правоохранительные органы в инструмент защиты незаконного оборота наркотиков. Вследствие этого уровень наркозависимости среди сотрудников силовых структур достиг критически высокой отметки, подрывая дисциплину, управляемость и боеспособность армии и органов правопорядка.

В совокупности с коррупцией, утечками стратегической информации и преследованием честных сотрудников, действия высокопоставленных чиновников силового блока создают настоящий государственный кризис. То, что некоторые могли принять за случайные ошибки, на деле является целенаправленной подрывной деятельностью — чистой воды шпионажем.

Разоблачение и его последствия. Наказание за правду

Масштабные хищения бюджетных средств на оборону Узбекистана стали известны благодаря честности одного человека — подполковника Валижона Рахманова из Управления военной контрразведки СГБ РУз (Службы государственной безопасности Республики Узбекистан). Он провёл детальную проверку, задокументировал коррупцию и передал доказательства руководству, рассчитывая на законную реакцию.

Но вместо расследования против казнокрадов СГБ развернуло репрессии против самого Рахманова. Чтобы скрыть коррупцию, ему сфабриковали дело о “государственной измене” — обвинили в шпионаже в пользу США и ООН.

В феврале 2024 года его задержали, а в январе 2025 года Военный суд приговорил подполковника к 16 годам тюрьмы. Через три месяца апелляция оставила приговор в силе — борец с коррупцией превратился в “изменника Родины”.

Чтобы окончательно лишить его защиты, сотрудники СГБ через следователя Военной прокуратуры Узбекистана по особо важным делам подполковника Тимура Мухитдинова добились лишения адвокатских лицензий его защитников — Аллана Пашковского и Владимира Никитина.

Линия защиты была разрушена, а независимые юристы были отстранены от процесса. Многомесячная травля адвоката Пашковского не ограничилась профессиональным запретом: систематическое давление со стороны карательных органов обернулось семейной трагедией. Здоровье отца адвоката оказалось подорвано вследствие несправедливого отношения государства к его сыну, посвятившему многие годы служению стране.

8 июля 2025 года он скоропостижно скончался в возрасте 64 лет. Данную смерть следует рассматривать как следствие политики репрессивного давления, реализуемой действующей системой.

Продолжая скрывать свои преступления, сотрудники УСБ СГБ РУз (управление собственной безопасности Службы государственной безопасности Республики Узбекистан) снова задействовали безотказного следователя Мухитдинова, чтобы сфабриковать новое дело против Рахманова — якобы за “разглашение государственной тайны”. В июле 2025 года, опираясь на подложные материалы, Военный суд вынес обвинительный приговор на три года тюрьмы.

Когда Роксана Рахманова столкнулась с преследованием своего мужа, она не осталась в тени — начала активную борьбу. Запустила масштабную медийную кампанию, публиковала видеообращения к общественности, пыталась пробить информационную блокаду.

Но вместо реакции на преступления спецслужбы развернули агрессивную контратаку. В отношении Рахмановой запустили кампанию дискредитации: “фабрики троллей”, связанные со спецслужбами, в соцсетях организовали массовую травлю, угрожая расправой и подготовкой к уголовному преследованию.

В декабре 2025 года, одновременно с возобновлением дела против директора ГУП “Oʻztextreyd” Хотамжона Юсупова, где Рахманов был ключевым свидетелем, СГБ Узбекистана инициировала против него гражданский иск. На основании сфабрикованных документов Мирзо-Улугбекский суд в закрытом режиме, без присутствия Рахманова, постановил взыскать с него 22 млн сумов “в счёт ущерба”.

Очевидно, что процесс был инсценирован, чтобы сломить Рахманова и его жену, лишить их ресурсов для защиты и вовлечь в изнурительную судебную войну.

Параллельно с этим политическое движение “Erkin O’zbekiston”, осуществлявшее мониторинг дела подполковника Рахманова, столкнулось с беспрецедентными проявлениями цензуры. YouTube-канал организации дважды блокировался, а страницы движения в Facebook и Instagram, включая личный профиль господина Бурханова, были удалены. Эти действия свидетельствуют о стремлении мирзиёевского режима полностью подавить независимый голос Свободного Узбекистана и скрыть следы своих преступлений. В условиях страха преследования ни одно информационное издание не решалось освещать дело подполковника Рахманова в полном объёме.

СГБ, взятки и их “ранимые” подопечные

Узбекские спецслужбы продолжают использовать сексуальную ориентацию чиновников как инструмент шантажа. Под угрозой разоблачения они фактически держат госаппарат в заложниках, заставляя сотрудников служить интересам ведомства, а не государства.

По аналогии с кейсом председателя Военного суда Садриддина Эшонкулова, ведомство использует свободного от предрассудков следователя, подполковника Тимура Мухитдинова, чтобы преследовать неугодных.

Закрытые слушания полностью исключают общественный контроль и обеспечивают нужный следствию результат.

За преданную службу своим хозяевам СГБ закрывает глаза на мелкие шалости своих ранимых подопечных — привыкших любить чуть тише, чем принято говорить вслух. Как и вся вертикаль власти мирзиёевского режима, Военная прокуратура и Военный суд Узбекистана прогнили в коррупционных схемах. В Военном суде есть “главный по взяткам”, доверенное лицо председателя Садриддина Бавабековича Эшанкулова, которая официально занимает должность начальницы секретной канцелярии Военного суда Республики Узбекистан.

Посредники правосудия из Палаты адвокатов Узбекистана, пытаясь уладить дела своих состоятельных клиентов, невольно оказавшихся в затруднительных ситуациях, встречаются с “главной по взяткам” из Военного суда в кафе — “Акмал Олтин Балик“.

На этих фото- и видеоматериалах зафиксирована одна из таких встреч начальницы секретной канцелярии с адвокатами.

Анализ записей камер видеонаблюдения внутри и снаружи этой “забегаловки” удивит любого наблюдателя: на них запечатлены не только регулярные встречи, но и передача внушительных конвертов. “Главная по взяткам” из Военного суда уже давно и преданно исполняет свою негласную миссию — собирать бесперебойный поток денежных средств от постоянных клиентов из Палаты адвокатов, предназначенных для чувствительного и ранимого председателя Военного суда Садриддина Бавабековича.

Саида Мирзиёева против СГБ

Расследования движения “Erkin O’zbekiston”, вскрывшие коррупционные схемы ближайшего окружения президента, спровоцировали вынужденную реакцию силовиков по делу о хищениях в ГУП “Oʻztextreyd”.

В январе 2026 года Департамент по борьбе с экономическими преступлениями при Генеральной прокуратуре Узбекистана арестовал директора предприятия Хотамжона Юсупова, возобновив расследование дела. Однако следствие быстро зашло в тупик из-за прямого вмешательства высокопоставленных должностных лиц.

Всего через месяц дело в спешном порядке было изъято из надлежащей юрисдикции. Под жёстким давлением первого заместителя председателя СГБ Батыра Турсунова на генерального прокурора Нигматуллу Юлдашева материалы дела были переданы в подконтрольную им Военную прокуратуру, что фактически свидетельствует о попытке скрыть следы преступлений правящей верхушки и в третий раз замять это дело.

В итоге расследование оказалось в руках популярного в определённых кругах и свободного от предрассудков следователя по особо важным делам Военной прокуратуры, подполковника Тимура Мухитдинова.

С учётом того, что спецслужбы Узбекистана обладают видеокомпроматом на личную жизнь следователя Мухитдинова, дело, уже замятое в 2023 и 2025 годах, рискует быть закрыто и в третий раз, — если не вызовет широкого общественного резонанса.

Вопреки действующему законодательству и на фоне непрекращающихся межклановых столкновений, глава администрации президента Саида Мирзиёева перешла к открытой фазе операции по захвату власти. Активность Саиды выходит за рамки её компетенций как главы администрации президента и выглядит как агрессивное стремление утвердиться в статусе единоличной наследницы Узбекистана. Складывается опасный прецедент: государственные институты приносятся в жертву интересам организатора убийства.

Показной блеск официальной пропаганды не может скрыть реальных противоречий, присутствующих в президентском окружении. Жёсткий контроль над информационным пространством и административные ресурсы не помогли поднять рейтинги дочери президента. Попытка превратить её в объединяющую нацию фигуру провалилась — народ воспринимает её не как лидера, а как вульгарную карьеристку, лишенную моральных принципов.

Приоритет личной преданности над профессионализмом и повальная коррупция в окружении Саиды Мирзиёевой привели к череде позорных ошибок и вопиющей неэффективности, вызывая открытое недовольство граждан Узбекистана.

Публикации политического движения “Erkin O’zbekiston” от 8 января и 3 марта 2026 года сорвали занавес с масштабной провокации — сфабрикованного дела о “покушении” на Комила Алламжонова, — любовника руководителя администрации президента Узбекистана. Разоблачение вынудило организаторов на серии фатальных ошибок и преступлений.

Оказавшись в эпицентре скандала, Саида Мирзиёева была вынуждена форсировать события, перейдя к фазе открытой войны против СГБ. В попытке спасти положение была развернута агрессивная информационная кампания с привлечением fake news “Радио Озодлик” и пропагандиста режима Абдурахмона Ташанова.

Однако их спешка привела к абсурдным результатам: сотрудников спецслужб, арестованных ещё осенью 2024 года, публично обвиняли в деяниях, которые якобы они совершили в 2025 году.

В ночь с 25 на 26 февраля 2026 года, в священный для мусульман месяц Рамадан, был зверски убит Исмоил Жахонгиров в камере штрафного изолятора колонии №13 города Чирчика. Он был осуждён на 23 года по сфабрикованному уголовному делу о “покушении” на Комила Алламжонова. Прямую ответственность за организацию этого политического убийства несет руководитель администрации президента Саида Мирзиёева.

Искусственно создавая и эксплуатируя конфликты между МВД и СГБ, Саида Мирзиёева превращает ведомственные противоречия в инструмент личного влияния на фоне общей дестабилизации силового блока. Ее истинная цель — запустить маховик репрессий против тех сотрудников спецслужб, которые располагают неопровержимыми уликами ее личной причастности как к инсценировке “дела Алламжонова”, так и к убийству Жахонгирова. Речь идет не о торжестве закона, а о зачистке свидетелей и опережающем ударе по силовым структурам с целью сокрытия следов своих тяжких государственных преступлений.

Противостояние руководителя аппарата президента и СГБ окончательно выплеснулось в публичную плоскость. Поводом для эскалации стала атака СГБ на Ташанова — пропагандиста режима, работающего на имидж Саиды Мирзиёевой.

В качестве инструмента был задействован всё тот же любитель острых ощущений, следователь Мухитдинов — проверенное орудие спецслужб, закон для которого давно перестал существовать.

Дальнейшее развитие событий быстро продемонстрировало постановочный характер происходящего. Под прикрытием риторики о “независимости” судебной системы была разыграна публичная инсценировка, завершившаяся предсказуемым исходом: 1 апреля текущего года Мирабадский районный суд по уголовным делам прекратил административное производство в отношении Ташанова за отсутствием состава правонарушения.

В условиях фактического отсутствия независимого правосудия подобные решения не имеют ничего общего с объективностью. Судья Музаффар Ахмедов, ранее зарекомендовавший себя вынесением политически мотивированных и заказных приговоров, не мог действовать самостоятельно — тем более в ситуации, где интересы СГБ затрагиваются напрямую. Исход дела был предрешен не в зале суда в ходе состязательного процесса, а в кулуарах администрации президента, где закон окончательно капитулировало перед диктатом клановых интересов.

Фарс безопасности: кто действительно управляет Узбекистаном

Ситуация в высших эшелонах власти достигла критической точки: клановые структуры в силовом блоке и окружении президента, фактически приватизировали государственные институты. То, что должно служить инструментом защиты нации, превратилось в механизм личного обогащения и тотального контроля.

Прошедшее 3 марта закрытое совещание Шавката Мирзиёева по вопросам военной безопасности выявило чудовищный парадокс: модернизацию армии поручили тем самым лицам, которые десятилетиями разрушали её изнутри.

Армия и спецслужбы превратились в декоративный фасад, который охраняет не суверенитет, а личные и клановые интересы. Без решительной зачистки преступных кланов любые кадровые перестановки — лишь политический фарс, затягивающий неминуемый крах.

Пока на высшем уровне звучат лозунги о модернизации, на местах идет тихий захват государственных функций, где клановая лояльность ценится выше присяги и профессионализма.

Если правила игры не будут пересмотрены немедленно, государственная машина неизбежно даст сбой, оставив страну один на один с хаосом.

Спасение Узбекистана требует полного разрушения порочной системы и жёсткой зачистки клановых цепочек, иначе страна станет лёгкой добычей для внешних агрессоров и полностью поглотится региональными игроками, которые уж точно не будут церемониться и сюсюкаться.